«Если бы плюнул, мог попасть в Роналду»: как москвич в форме «Зенита» оказался на ЧМ-2026

Во время трансляции матча чемпионата мира по футболу в США Португалия — ДР Конго в кадр неожиданно попал мужчина в футболке и бейсболке «Зенита», а вскоре его заметили и официальные соцсети петербургского клуба. Отдел спорта «Фонтанки» нашел этого человека и выяснил, что вообще он родом из Москвы, но с детства действительно болеет за «Зенит». Вот его история.

Болельщика, попавшего в трансляцию, зовут Павел Папков. Он родился и вырос в Москве, а за «Зенит» начал болеть в детстве — в противовес отцу, поклоннику «Динамо». Несколько лет назад Павел вместе с женой и сыном переехал в США, но сине-бело-голубым не изменил. Впрочем, дальше он расскажет обо всем сам.

— Во время матча заметили, что вас снимают?

— Нет. Уже мой приятель Даниил прислал мне скриншот из трансляции. Он тоже живет в Хьюстоне, намного моложе меня и тоже болеет за «Зенит». Насколько я понимаю, он играл в детско-юношеской школе в футбол. Он общается с фанатским движением во «ВКонтакте» и Телеграме, туда и передал мой контакт: мол, если хочешь — давай.

— Приятно было увидеть себя в официальных соцсетях «Зенита»?

— Да, а почему нет? «Зенит» — мой любимый клуб практически с детства. Хотя я родился в Москве и большую часть жизни прожил там.

— Как получилось, что вы из Москвы, но болеете за «Зенит»?

— Это еще с детства пошло. Папа болел за «Динамо», а у меня был такой детский антагонизм. Я спросил: «А кто против „Динамо“?» Он говорит: «„Спартак“». Я отвечаю: «Тогда буду за „Спартак“». А он: «За „Спартак“ одни… ну, нельзя так говорить… не очень умные люди болеют». Так думал болельщик «Динамо» в Советском Союзе.

Тогда я спросил: «А кто еще против?» Он говорит: «„Зенит“». Я сказал: «Вот, буду за „Зенит“». Папа мне: «Так он из другого города, из Ленинграда, да еще и в Первой лиге». А я: «Ну и что? Все равно буду за „Зенит“». С тех пор следил за командой — еще по газете «Советский спорт». Мы уже девять лет живем здесь, но я все равно продолжаю следить, смотрю матчи, когда получается.

— То есть застали едва ли не самые темные времена клуба?

— Да, когда они опять провалились в Первую лигу. Я тогда был маленьким. Потом уже начался подъем: «Зенит» играл в Кубке, Кобелев был капитаном. В финале Кубка, по-моему, с «Динамо» играли, да? А когда пришел Петржела, вообще начался настоящий взлет.

— На каких матчах «Зенита» вы были вживую?

— Я часто ходил на матчи «Динамо» — «Зенит». Еще когда папа был жив. На «Спартаке» тоже был. Это, кажется, 2005 год. У меня как раз тогда сын родился, но так получилось, что я пошел на матч со «Спартаком». Вообще в России я редко ходил на футбол, потому что это целое событие. Наверное, там даже тяжелее, чем здесь. Помню, что после матча с «Динамо» мы очень долго выходили со стадиона. Нас, болельщиков «Зенита», не выпускали, пришлось больше часа сидеть и ждать. Я тогда подумал: «Как же тяжело ходить на футбол. Больше не буду».

— Вы были на фанатской трибуне?

— Нет, но рядом с фанатской. Поэтому мы тоже попали под это правило: нас просто не выпускали. Вот и думаешь: «Ну и зачем тогда ходить, если все так тяжело?» У США, кстати, можно поучиться организации массовых спортивных мероприятий. Здесь со стадиона все выходят минут за десять.

— Возможно, потому что в Америке нет таких фанатских войн?

— Да. Тут команда проиграла — ну и бог с ней, завтра выиграет. А если не выиграет, то тоже ничего страшного. Здесь такого нет ни в одном виде спорта. Я ходил и на хоккей, и на баскетбол — вообще ничего подобного. Поиграли, проиграли и пошли домой. В России с футболом все гораздо сложнее. Когда родился сын, я на матчи уже почти не ходил: если идти, то вместе с ним, а с ребенком это тяжело. Супруга нас на футбол и не отпускала, только на хоккей. На футболе же еще обычно конная полиция была. Я помню, как однажды шел после матча, а перед нами парень — и его лошадь за плечо укусила. Ну и как с ребенком в такую обстановку идти?

А сейчас еще Fan ID нужно получать. У меня есть подруга из Петербурга: они купили билеты на матч всей семьей, а потом вспомнили про Fan ID. В итоге получили его только в последний день. Причем дети у них уже взрослые. Но все равно все как-то сложно устроено. Поэтому в более современной истории «Зенита» я на матчи уже не ходил.

— А ваш сын за кого болеет?

— Когда мы жили в Москве, он мне подражал и тоже болел за «Зенит». А когда переехали сюда, совсем отошел от соккера. Говорит, что ему больше нравится американский футбол. Но вчера мы с ним вместе ходили на матч. В тот кадр он не попал, там только его шею видно. Ему интересно, когда играют большие команды. А на местный «Хьюстон Динамо» (клуб из местной футбольной лиги. — Прим. ред.) он со мной не ходит. Я ему говорю: «Пойдем, билет всего 20 долларов стоит». А он не хочет. Ему больше нравятся баскетбол и американский футбол.

— Американизировался, получается?

— Да-да-да. Ему уже 20 лет.

— Футболка на вас, очевидно, старенькая, а вот бейсболка уже из новой коллекции — уже с двумя звездами?

— Футболка старая, да, покупал еще в 2015 году. А бейсболку мне этим летом привезла подруга — та самая, которая рассказывала, как получала Fan ID. Я попросил: «Если пойдешь на футбол, купи мне бейсболку». Вот она и купила.

— Какой матч, сезон или момент, связанный с «Зенитом», запомнился вам больше всего?

— Конечно, первое чемпионство в новой истории — в 2007 году, когда «Зенит» играл с «Сатурном». Тогда команду тренировал Дик Адвокат. В концовке еще Домингес выбил мяч головой с линии ворот, и «Зенит» стал чемпионом. Еще, конечно, Суперкубок УЕФА, когда пришел Данни. «Зенит» играл с «Манчестер Юнайтед» и победил 2:1.

— У вас бывали какие-нибудь стычки или столкновения с болельщиками московских клубов?

— Нет, только словесные. В Москве у меня все друзья за кого-то болеют: кто за «Динамо», кто за «Спартак». Здесь, в Хьюстоне, тоже такое бывает. Мы собираемся пойти еще на один матч, и я написал об этом в нашем футбольном чате. Там один парень болеет за «Спартак». Как правило, у нас случаются только словесные, шуточные перепалки.

— На матче вы находились среди болельщиков Португалии. Как атмосфера?

— Там вообще почти одни португальские болельщики были. Болельщики Конго сидели где-то наверху. Но я в этом матче болел за Конго. Когда не играет моя команда, я обычно выбираю более слабую — так интереснее смотреть. За нами сидел парень, который тоже болел за Конго, и мы вместе очень радовались. Еще, кстати, интересно, что рядом сидели муж с женой: он был в футболке сборной Португалии, а она, как и мы, болели за Конго.

— Люди не спрашивали, что за форма у вас?

— Нет, на этом матче не спрашивали. Но мы с сыном еще ездили на товарищескую игру Гондураса с Аргентиной. После матча один парень увидел мою атрибутику и сказал: «О, я знаю, это „Зенит“. Он из России». Я ответил: «Да». Он оказался мексиканцем, который просто пришел в футболке сборной Аргентины. Еще, когда мы жили в Венесуэле, мы постоянно пили кофе в одном кафе. Однажды я пришел туда в бейсболке «Зенита», и бариста сразу сказал, что знает этот клуб, потому что тогда за «Зенит» играл Рондон.

Как оказалось, в Латинской Америке вообще многие знают про «Зенит» благодаря тому, что за клуб выступало много сильных латиноамериканских футболистов. Для венесуэльцев Рондон тогда был очень известным игроком.

— Сейчас вам удается следить за «Зенитом», смотреть матчи?

— Да-да, я смотрю. У меня есть подписка, правда, не совсем легальная. Просто «Матч ТВ» и другие российские сервисы здесь блокируют трансляции. Вообще непонятно, почему нельзя сделать подписку для таких людей, как я. Чтобы я мог официально заплатить и спокойно смотреть матчи. Я лет пять назад оформил подписку «Матч Премьер», включил — а смотреть не могу, потому что нахожусь не в том регионе. Такая же ситуация была с Okko. Покупаешь подписку, там есть нужные каналы, но включить их здесь нельзя. Хотя я уже заплатил.

Если есть возможность сделать официальный сервис для таких, как я, то пожалуйста. Я готов платить, только дайте возможность смотреть без VPN и всяких обходных путей. Меня интересует только спорт. Я не смотрю новости или что-то еще, я просто хочу посмотреть футбол, когда играет «Зенит». Но официально не могу это сделать, поэтому приходится искать другие варианты.

— Среди петербургских болельщиков много спорят о футболе Сергея Семака. Его называют слишком прагматичным. Что вы об этом думаете?

— Каждый решает на работе свои задачи. Я человек результата. Для меня главное — цифры на табло. Единственное, что мне не очень нравится, — в команде почти нет местных воспитанников. Может быть, мне уже 50 лет, и это немного старческое брюзжание. Но слушайте, мне кажется, в современном «Зените» могла бы сложиться такая ситуация, что даже Аршавин не получил бы возможности играть.

Клуб покупает готовых футболистов из Колумбии и Бразилии и сразу ставит их в основной состав. А как же свои? Тем более сейчас, когда нет Лиги чемпионов и еврокубков вообще. Почему бы не попробовать воспитать нового Аршавина? Неужели в системе клуба совсем нет талантливых ребят? Я в это не верю. Думаю, такие футболисты есть. Сейчас как раз можно немного пожертвовать результатом и дать им возможность проявить себя.

— Встречали в Америке других болельщиков «Зенита»?

— Конечно. Есть люди из Петербурга, которые тоже болеют за «Зенит». Они обычно удивляются: «А ты из Москвы и болеешь за „Зенит“?» И я каждый раз рассказываю ту же историю, которую рассказал вам.

— Можете немного рассказать о себе: кем работаете, почему переехали в США и как вам там живется?

— Мне 50 лет. В США мы переехали девять лет назад, а до этого два года жили в Венесуэле. В Америку приехали после того, как я выиграл грин-карту. Тогда это еще было возможно. Решили попробовать — почему бы и нет? И в России, и здесь я работаю инженером-строителем. Здесь моя должность называется «инженер проекта». Просто переехали попробовать пожить в другой стране. Я всегда говорю: «Я не уехал из России, я переехал». Если когда-нибудь решу вернуться, могу хоть завтра поехать обратно.

— Получается, в США у вас все сложилось?

— Да, все хорошо. Мы работаем, ребенок учится в университете. Просто мне не нравится, когда говорят: «Ты уехал из России». Я не уехал — я переехал.

— Как сын воспринял переезд? Все-таки он был уже не совсем маленьким.

— Ему было десять лет, и он воспринял все нормально. Дети быстро адаптируются и быстро учат язык. У него уже была хорошая база английского — не разговорная, а грамматическая. Потом знания стали нарастать как снежный ком. Сейчас он настолько хорошо говорит по-английски и так адаптировался, что знает язык гораздо лучше меня.

— Насколько легко прошел переезд в бытовом и культурном плане?

— Да нормально, у нас все получилось. Другая культура, конечно, чувствуется. Но главное, как я всегда говорю, — не сама ситуация, а то, как ты себя в этой ситуации ощущаешь. Люди, которые родились здесь, в США, абсолютно другие. Причем многое зависит от региона. Если сравнить, например, Нью-Йорк и Техас, где мы живем, это совсем разные места. Многие жители Техаса никогда не видели метро и не очень много путешествовали.

Мы как туристы и эмигранты побывали здесь в большем количестве мест, чем многие американцы, которые всю жизнь живут в США. Говоришь кому-нибудь: «Мы на праздники поедем в Нью-Йорк». А тебе отвечают: «О, круто! Я там никогда не была». И я думаю: «Ты живешь в этой стране — почему ни разу не была в одном из ее главных городов?» Или говоришь: «Мы едем в Гранд Каньон». Тебе отвечают: «О, там, наверное, красиво». Так садитесь в машину и поезжайте вместе с нами! Нет, они лучше к маме поедут.

— Получается, это не такой уж и стереотип, что американцам ничего не интересно за пределами собственного города?

— Когда я только приехал и работал здесь в строительной компании, у нас был один подрядчик со своим бизнесом. Я рассказывал ему, что жил в России, потом в Венесуэле и приехал сюда. А он говорит: «Вот видишь, ты приехал сюда из России через Венесуэлу, а это самая дальняя точка от моего дома, где я побывал за всю жизнь».

Но Америка очень разная. Я сейчас говорю именно про Техас. Люди из северных штатов более подвижные, чаще путешествуют. У них рядом Канада: можно просто сесть в машину и поехать. Там Ниагарский водопад и другие места. У нас есть друзья, которые раньше жили в Мичигане, а потом переехали сюда. Они говорят, что на севере люди совсем другие. Жители Бостона, Мичигана, Нью-Йорка чаще путешествуют, чем южане.

А южане сели в машину, поехали к морю — и все. Зачем куда-то еще ехать? Это как люди, которые живут на Бали: куда им отправляться в отпуск?

— По России скучаете?

— Не столько по России, сколько по людям, по друзьям. У меня осталось много друзей, и мы постоянно на связи. Есть несколько активных чатов: с бывшими коллегами, друзьями детства и школы, с теми, с кем учился в институте. Когда приезжаю в Россию, мы всегда встречаемся.

— Когда вы приезжали в последний раз?

— Года два назад. Когда приезжаю, всегда кайфую. Я живу здесь, приезжаю туда и не вижу никакой проблемы в том, чтобы однажды снова переехать в Россию. Именно переехать, а не вернуться. Если решу там жить, спокойно перееду.

— Сколько еще матчей чемпионата мира планируете посетить?

— На матч Португалии с Конго я вообще попал случайно. У меня есть друг, который купил билеты на все матчи в Хьюстоне, но сам уехал в Вашингтон к дочери. И он пишет мне: «Хочешь, бесплатно отдам два билета?» Причем места были очень дорогие и хорошие — почти у самого поля. Я никогда в жизни не сидел на футболе так близко. Если бы плюнул, мог бы попасть в Роналду.

Раньше я всегда думал: «Возьму билет наверху подешевле — все равно на современных стадионах отовсюду все видно». А теперь понял, почему люди покупают места внизу. Там совсем другие ощущения.

— Все пишут, что билеты на чемпионат мира стоят каких-то запредельных денег.

— Да, билеты очень дорогие. Я смотрел цены на наш сектор за день до матча — один билет стоил семь тысяч долларов. Конечно, мужчина, который отдал их нам, покупал билеты на старте. Думаю, тогда они стоили примерно по тысяче долларов. Насколько я понимаю, он покупал их еще вслепую. Его дочка занимается футболом, и он очень ее поддерживает. У него есть абонементы на «Хьюстон Динамо», он ходит туда вместе с дочерью. На чемпионат мира тоже купил три билета. Ну, у всех разные возможности в этой жизни.

При этом стадион был полный, что, конечно, удивляет. Можно сколько угодно говорить о том, какие дорогие билеты, но все места заняты. Я еще думал сходить на матч Германии с Кюрасао. Решил: «Куплю билет в последний момент, наверняка они подешевеют». Ничего подобного. Потом включил телевизор — там тоже полный стадион, настоящий аншлаг.

Мы еще взяли билеты на матч Кабо-Верде с Саудовской Аравией. Идем туда с друзьями. Они покупали билеты примерно по 150 долларов — хорошие места внизу. Матч все-таки не самый громкий, поэтому билеты стоили дешевле.

Но после того, как Кабо-Верде удачно сыграло с Испанией, цены за один день выросли примерно вдвое. Один из наших друзей зашел посмотреть и пишет: «Вы видели? Наши билеты подорожали. Это уже какой-то инвестиционный актив». Покупали за 150 долларов, а теперь они стоят около 350. Все равно это не тысяча. А вот сколько стоят билеты на матч Швеции с Нидерландами, я даже представить боюсь.

— Сами американским спортом прониклись?

— Бейсбол — нет, скучно. Американский футбол мне понравился, когда я прочитал правила и начал понимать, что там происходит. Но в основном мы ходим на баскетбол. У нас есть своя команда — «Хьюстон Рокетс». Во время регулярного чемпионата стадион часто заполняется не полностью, поэтому билеты можно купить очень дешево. Наверх — долларов за 15, а хорошие места внизу — примерно за 50–60. Хьюстон вообще спортивный город. Люди здесь любят спорт, но без какого-то безумия. А вот во время плей-офф уже настоящий аншлаг — стадион заполняется полностью.